Проснулся Томми с тяжелой головой и звоном в ушах. Холодный камень пола под щекой, тусклый свет лампочки где-то под потолком. Он попытался пошевелиться — и услышал глухой лязг. Металлическое кольцо плотно обхватило шею, короткая цепь уходила в стену.
В дверном проеме появился мужчина. Обычный, спокойный, в домашнем свитере. Он поставил на пол тарелку с супом и стакан воды.
— Меня зовут Генри, — сказал он без угрозы в голосе. — Ты пробудешь здесь, пока не научишься вести себя как следует.
Первые дни были адом. Томми рвался, ругался, пытался вырвать цепь из стены. Он знал один способ общения — кулаки и крик. Но стена не отвечала. Генри просто уходил, оставляя еду и тишину.
Потом пришли другие. Жена Генри, Элис, принесла книги. Сначала Томми швырял их в стену. Но скука и тишина делали свое дело. Однажды он машинально открыл потрепанный томик и начал читать.
Их дочь-подросток, Лиза, садилась на ступеньки лестницы и говорила с ним. Не поучала, а просто говорила — о школе, о звездах, о своих глупых переживаниях. Сначала Томmy лишь хмурился, но постепенно начал вставлять колкие замечания. Потом — задавать вопросы.
Что-то начало меняться внутри. Может, это была игра, попытка выжить и вырваться. А может, впервые в жизни кто-то разговаривал с ним не как с проблемой, а как с человеком. Цепь на шее все еще была холодной и тяжелой. Но мир за стенами подвала начал выглядеть... иначе.